Спрессованном в глянцевитый, мрачный, Холодный каменный уголь. Это тоже солнце, Но с другой стороны, с изнанки. В глубине подземных пластов Оно дозревает в каменной флоре (Как вино дозревает в бочках), Но появляются шахты, забои, штреки, Просыпается солнце языками пламени, Огнем, согревающим людей в темноте, Дразнящим запахом горящего угля. В молодости я тоже любил розы, Эти бархатные, влажные губы земли, До сих пор я люблю ладонями гладить Налитые, тяжелые виноградные гроздья, Словно женские груди, Но никогда не тратил я слов в разговорах О женщинах, о любви, о вине. Нелегки на язык в моем крае люди, Наболевшее на душе Они отваливают, как тяжелую глыбу в забое. Тихий, неразговорчивый, я ходил возле шахт, Погруженный в себя, но с лицом, обращенным к солнцу, Прислушивался к голосам людей и к шороху угля, Я стремился к нагим, правдивым словам, Которые продираются сквозь пустую фальшивую болтовню С трудом, как при первых родах, Неуверенно дрожат на губах, Окрашенные кровью и еще испытывающие боль, Не могу я сыпать слова из себя, как песок, Продавать их, как мятные леденцы, 344
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4