Клубы... Посмотрели бы вы на эти деревенские клубы. Я вам их потом покажу. Жуть. Я недавно иду мимо, а наш завклубом Юрка Патрикеев об угол клуба колотит каким- то мешком. Я подошел, а сквозь мешковину —кровь. —Ты что делаешь? —Да вон, тетка Пелагея попросила кота убить. Это завклубом! Самая культурная, самая светящаяся точка в селе. Допустим, что самый культурный человек в нашем селе был священник отец Александр. Не бог весть какая культура. Но могу ли я представить его убивающим по просьбе тетки Пелагеи кота об угол церкви? —Лисенок, нокаут! Кувальдяга отскочила и тебе же по скуле!7 Но игра продолжалась. —Нет, не говорите. Сколько раньше получал простой рабочий? Ну пятнадцать, ну двадцать рублей в месяц. Разве это деньги, пусть хоть и золотом! —Ну что же, двадцать пять рублей стоила корова. Корова стоит теперь пятьсот. А кто получает пятьсот? Рабочий? Служащий? Директор завода? Курица, насколько мне известно, стоила до шести копеек. Я недавно разговаривал с одним мусорщиком, получавшим жалованье и всего-то шесть рублей. Вот так же говорю ему: «Бедная была твоя жизнь». — «Почему же бедная? —обиделся мусорщик —Я получал шесть рублей, курица стоила шесть копеек. Значит, я мог купить на свои деньги сто кур. А теперь поди-ка купи... Чтобы купить сто кур, это кем же я должен быть?» —И все же, Владимир Алексеевич, были труженики, а были тунеядцы, паразиты, дворяне. —Давай, Лисенок, кроши! Кувальдяга! —Во-первых, я не понимаю, почему слесарь, пекарь, маляр, каменщик, машинист паровоза считались тружениками, а командир полка, скажем, или вообще офицер трудящимся не считался? Думаете, командовать полком легче, нежели красить стену? Да и рядовые гусары из дворян. У них была своя служба, был свой труд. Или тогда давайте считать тунеядцами и теперешних офицеров, генералов, полковников... —Теперь, Владимир Алексеевич,—остановил меня характерным тоном Кирилл,—армия стоит на страже завоеваний трудящихся, Великого Октября, а тогда она служила опорой самодержавия и мракобесия. Тон Кирилла в таких случаях был характерен тем, что он был, конечно, издевательским тоном, но все же не придерешься. Прописная затасканная истина, прописной совет54
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4