была жива в секретных архивах (а ему кто-то рассказал) запись разговора Владимира Ильича сДзержинским. —Что-то тихо, Феликс Эдмундович, не пора ли расстрелять человечков десять-пятнадцать по вашему выбору... И гены уходят в землю, и через два-три десятилетия не рождаются и не формируются новые Толстые, Мусоргские, Пушкины, Гоголи, Тургеневы, Аксаковы, Крыловы, Тютчевы, Феты, Пироговы, Некрасовы, Бородины, Римские- Корсаковы, Гумилевы, Цветаевы, Рахманиновы, Неждановы, Вернадские, Суриковы, Третьяковы, Нахимовы, Яблочкины, Тимирязевы, Докучаевы, Поленовы, Лобачевские, Станиславские и десятки и сотни им подобных. Списки можете продолжать сами... Простое порабощение лишает народ цветения, полнокровного роста и духовной жизни и внастоящее время. Геноцид, особенно такой тотальный, такой проводился в течение целых десятилетий в России, лишает народ цветения, полнокровной жизни и духовного роста в будущем, а особенно в отдаленном. Генетический урон невосполним, и это есть самое печальное последствие того явления, которое мы, захлебываясь от восторга, именуем Великой Октябрьской социалистической революцией *. —Выводы, Владимир Алексеевич, выводы. Не вижу выводов. * Закончив на этом извлечения из Владимира Ильича Ленина (издание пятое, том тридцать шестой), я хочу сказать, что такие же извлечения можно сделать из любого тома вождя и учителя, особенно из тех, которые содержат в себе уже последние годы. Ну, например, листаем другие страницы, а разве не перлы встречаются то там, то тут, надобно только уметь читать. «Надо поставить на порядок дня вопрос об исключении из партии тех ее членов, которые, будучи судьями по делу о взяточниках при доказанной и признанной ими взятке, ограничились приговором на полгода тюрьмы. Вместо расстрела взяточников выносить такие издевательски слабые, мягкие приговоры есть поступок позорный для коммуниста и революционера». Разве не перл? Уж наверное после этого судьи судили не так, как им судилось, а как было желательно Ильичу. Не знаешь, чему больше удивляться, кровожадности или той непосредственности, с которой здесь обнаруживается желание командовать даже и над судами, которое (командование) так и продолжается до сих пор. Когда недавно судили Синявского и Даниэля, сначала ведь спросили у генсека, сколько им дать. «Ну, дайте им... Одному семь, а другому пять». —«Хорошо, будет сделано». Но, как и всюду в этой книге, я только даю пример, показываю возможность читателю подтверждать при желании любое положение этой книги любым количеством примером и фактов из нашей богатейшей такими фактами действительности. 283
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4