ушки, вот ее мордочка, вот ствол ружья, борода, сапоги, патронташ. Теперь сколько уж ни хитри, сколько ни отводи глаза, сколько ни взглядывай на картинку как-нибудь так, чтобы не увидеть охотника с белкой,—ничего не получится. Процесс необратимый. Если увидел, то будешь видеть и будешь удивляться тому, что несколько минут назад эта картинка существовала для тебя без охотника и без белки, без загадки, без тайны, заключенной в ней художником. Будешь удивляться своей недавней слепоте, а также и слепоте своих сверстников, которые при тебе вертят картинку так и сяк и не видят ничего, кроме деревьев, и даже яростно спорят, что, кроме деревьев, ничего здесь больше не изображено, что есть же у них глаза, не слепые же они, не дураки же они, что не видят, если картинка у них перед глазами! Нет, друзья мои, изображено, изображено. И белка есть, и охотник. И я их вижу. Вы не дураки и не слепые, вообще-то говоря. Но вы не проникли в секрет, в загадку, в тайну картинки. Если же взять за картинку всю нашу действительность,—в тайну времени *. ОТЧЕТ о поездке в Польшу делегации советских писателей в мае 1961 года Состав делегации: Солоухин В.А. Бондарев Ю.В. Винокуров Е.М. Кузнецов Ф.Ф. Делегация выезжала в Польшу по приглашению о-ва Польско-Советской дружбы 11 мая 1961 года. Когда мы приехали в Варшаву, нам предложили проект программы, рассчитанный на 15 дней. Тщательно ознакомившись с ним и посоветовавшись с советским посольством, мы приняли предложенную программу с незначительными коррективами. * Между прочим, я догадываюсь, почему теперь нельзя ни в одном журнале встретить загадочной картинки. В начале тридцатых годов по нашей деревне (наверное, по всей стране) пронесся слух, что наши школьные тетрадки все вредительские. Мы бросились к своим тетрадкам, на которых были изображены разные иллюстрации к Пушкину: «Вещий Олег», «Руслан», «Старик со старухой у синего моря»... Кто-то уже разгадал все загадки, потому что сразу показывали нам под копытом Олегова коня голову Сталина, а в верхнем углу —Троцкий с его бороденкой. Я теперь не помню всего, что там было, но помню то возбуждение по всей деревне, которое царило несколько дней. Шептались бабы, чесали в затылках мужики. Все тетради были у нас отобраны учителями. Тогда же, наверное, и было дано указание не печатать загадочных картинок, ибо кто знает, что может в такой картинке спрятать художник, вдруг чей-нибудь портрет или чуждый лозунг. И цензура может не доглядеть. 174
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4