могло возникнуть у ребенка от общения с окружающим миром (это был, как помнится, теплый весенний вечер с малиновым освещением), относятся к десятилетнему возрасту. Причем больше всего запомнилось именно мучительное стремление достичь на бумаге того же, чем был напоен и что содержал в себе вечер, включая и первое тепло с привкусом еще холодка, и тишину, п первые звездочки, и то, как откликалась на все это душа человека, разбуженная к восприятию красоты и добра. Муки были мученические, потому что на бумаге получалось вовсе не то, что было в самой природе. Живые краски, звуки, запахи — они омертвевали на бумаге, на неуклюжих стихотворных строчках, но стремление сохранить их живыми было, как помнится, велико. Десятилетнему деревенскому мальчику было невдомек, что великие художники (поэты, живописцы, ваятели) ценой всей жизни стремились достичь того же, что он надеялся осуществить с первого раза во время первого же творческого акта. К счастью, не сохранилось и стихов, которые в два последние предвоенные года (1939—1940) появлялись несколько раз на страницах областной газеты «Призыв». Дальнейшая судьба молодого человека (окончившего во Владимире Механический техникум с дипломом по инструментальному производству) сложилась так, что он с 1942 года стал жить в Москве 6
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4