Чуть хмельная, грозная гармонь. Но однажды где-то в отдаленье, Там, где спит подлунная трава, Тихое, неслыханное пенье Зазвучало робкое сперва, А потом торжественней и выше К небу, к звёздам, к сердцу полилось. В жизни мне немало скрипок слышать И великих скрипок, довелось. Но уже не слышал я такую, Словно то из лунности самой Музыка возникла и, ликуя, Поплыла над тихою землёй, Словно тихой песней зазвучали Белые вишнёвые сады... И от этой дерзости вначале Замолчали грозные лады. Ну а после, только ляжет вечер, Сил избыток, буйство и огонь, К новой песне двигалась навстречу Чуть хмельная, грозная гармонь. И, боясь приблизиться, должно быть, Всё вокруг ходила на басах, И сливались радостные оба В поединок эти голоса. Ночи шли июльские, погожие, А в гармони, сбившейся с пути, Появилось что-то непохожее, Трепетное, робкое почти. Тем сильнее скрипка ликовала И звала, тревожа и маня. Было в песнях грустного немало, Много было власти и огня. А потом замолкли эти звуки, 57
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4