зевают. Ежедневно и ежегодно тянется через дома и квартиры великих людей праздно-курортная, развязнотуристская толпа. Правильно ли это? Надо ли так? Напротив, я вижу картину, как хранитель музея иногда, в особом случае поворачивает ключ в двери и говорит: — А здесь святая святых, здесь кабинет и рабочий стол (Чехова, Толстого, Пришвина, Пушкина, Блока,. Достоевского, Гоголя...). — Но если не пропускать массы, не показывать, то зачем же хранить? Зачем же все это нужно? — Затем, что это народное сокровище. А сокровища, не знаю уж почему, не принято выбрасывать на дорогу, но принято хранить. Между прочим, в Ялте в домике Чехова был случай, когда группу немецких (или чешских?) посетителей экскурсовод широким жестом пригласила в спальню Антона Павловича. Гости остановились у дверей и не пошли. — Нет, — сказали они, — в чужую спальню заходить неприлично. Да еще и в пальто. * Эпитеты — одежда слов. Они лишают слово его первозданного звучания. Они избаловали нас. Мы уже плохо воспринимаем слово как таковое: осень, море, трава. Нам необходимы подпорки: трава зеленая, сухая, прелая, душистая; осень золотая, ранняя, ненастная, серая, теплая... А между тем как прекрасно слово само по себе! Осень. Море. Трава. 148
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4