ду конкретной пользы, а просто так, ради доброго и опытного совета: — Владимир Алексеевич, дорогой! Как вы? — Да ведь как? Говорил я тогда Борису Александровичу, когда ехали из Загорска... — А что такое? — Ничего очень страшного. Но все же — надо провериться. Возможна и операция. — Подождите... Вы говорите, это на коже? Так ведь Агнесса Петровна заведует как раз таким отделением в институте имени Герцена. — Кто она, Агнесса Петровна? — Профессор. Моя подруга. Борис Александрович не считал хирургию женской профессией и к женщи- нам-хирургам относился, ну, скажем так... снисходительно. Только для Агнессы Петровны он делал исключение и находил ее на своем месте. Это очень энергичная женщина. Иногда в шутку мы ее зовем Агрессор Петровна. Кстати, она ваша читательница. И буквально на днях спрашивала, нельзя ли достать вашу последнюю книгу. Хотите ее телефон? А я позвоню со своей стороны. Все будет сделано на самом высоком уровне. По высшему классу. — Что за институт и почему — Герцена? — Герцен, между прочим, внук того, вашего Герцена. Основоположник русской онкологической школы. Институт онкологический, как сами понимаете. Расположен на Беговой. — Но это же рядом с домом! Не надо ездить на исследования через всю Москву! И потом интересно, что Герцена. — Почему? — В Доме Герцена, в Литературном институте, началась фактически моя литературная жизнь. Мы, поэты, любим такую вот законченность в композиции, такую вот окольцованность. — Ну, это вы бросьте! Звоните Агнессе, и все будет о’кэй. 7 Сыплет небо порошею На цветы, на зарю. Помни только хорошее, Я тебе говорю. 20 В. Солоухин 205
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4