— Главное — движение. А в движении главное — темп. Темп, темп и темп. Садовое кольцо за час сорок — вот это темп! Дома — душ, махровое полотенце. Помоложе я уезжал на электричке до Пушкина, а оттуда пер пешком в хорошем спортивном темпе. — До окраин Москвы? — Что-о? До дома, до самой квартиры. Движение — основа жизни. Ветер раскачивает деревья. Для них это единственная возможность двигаться. Думаете, деревьям вредно? Ветер расшатывает их и ломает сучья? Черта с два! У них от раскачивания укрепляется корневая система. Вырастают дополнительные корни. Жизнь становится полнокровнее. — Борис Александрович, — невольно вырвалось у меня, — какая досада! •— А что? — Еду в одной машине с таким хирургом. Можно сказать, подружились — и нечего вырезать! А ведь когда понадобится, до такого светила не доберешься! — Владимир Алексеевич, — серьезно ответил Петров, — если понадобится, прямо к нам. Все вырежем в лучшем стиле. По первому классу. На высшем уровне. Только обращайтесь своевременно. Я не люблю безнадежных больных. Я люблю возвращать здоровье, а не продлевать агонию на несколько месяцев... Да обгони ты эту душегубку к чертовой матери! Татьяна Сергеевна включила знак левого поворота и пошла на обгон быстро идущего тяжелого грузовика, обдававшего нас клубами выхлопных газов. «Обращайтесь своевременно, — думал я. — Я могу обратиться хоть сейчас, да ведь у меня ничего не болит». А между тем, как я теперь вспоминаю, я уже тогда мог бы показать хирургу одно место на своем теле, и, может быть, это было бы своевременно. Но ведь если с каждым пятнышком, с каждым бугорком бегать к профессору... — Да, очень досадно, — подтвердил я, — еду в одной машине — и нечего вырезать. — Дай бог, чтобы не было никогда. Но если понадобится — по высшему классу. — А можно посмотреть хотя одну вашу операцию? Мне как писателю интересно. — Пожалуйста. В четверг у меня интересная опера270
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4