ны быть потеряны. Кроме того, когда обмениваешься телефонами на встречах, вечерах, по разным деловым и личным поводам, говоришь, чтобы звонили тебе в те же утренние часы. Обязательно дома. Точно так же было у меня и в гостинице «Европейская» в центре Варшавы. Погода, правда, стояла отличная (майская), и можно было бы с утра гулять по бывшему королевскому саду, что через площадь, или даже ездить в Лазенки, подышать свежей зеленью, но преиму- щественно я оставался верен себе и утренние часы проводил в гостинице. Позвонил пан Шиманьский. Анджей Шиманьский. Поэт, переводчик. Я попросил его два дня назад узнать, не работает ли по-прежнему в Обществе польско-советской дружбы некто Алиса Н. Вот он и позвонил как раз, когда я переворачивал исписанный лист бумаги на столе. — День добрый. Но вот, миленький ты мой, сегодня придет к вам Ян Ярцо. Надо приготовиться к интервью. Насчет книги я тоже узнал. Книга будет. В следующий раз, как приедете, получите бешеные деньги. С кем вы сегодня обедаете? — Еще не знаю. А помните, я вас просил... Алиса... — Но вот я узнал. В обществе она давно не работает. — Где же? — Говорят, уехала в провинцию, куда-то за Люблин. Работает там учительницей. — Это далеко от Варшавы? — Но вот, миленький ты мой, это далеко. Это ближе к вашей границе. Хотите поехать? — Наверное, для поездки нужны бешеные деньги, — шутя передразнил я пана Анджея. — Что вы, что вы! Это далеко только по нашим масштабам. — Можно подумать. Приходите, пообедаем вместе. Не успел я положить трубку, как телефон зазвонил снова. — Это Володя? — послышался нисколько не изменившийся за двадцать четыре года голос. — Здесь Алиса. Интонация разговора была такова, будто мы вчера виделись и условились, что сегодня она мне в десять утра опять позвонит. 253
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4