вскинуть ее вверх острым концом, опустить на землю, а когда она отстанет на один шаг, опять вскинуть вверх. Так, наверно, они и дошли бы до тепла, если бы не этот проклятый ветер. Женщина решила взять спутника под руку с другой стороны, чтобы немного загородиться им от ветра, и значит, трость ему пришлось перехватить в левую руку. Он так и сделал, и теперь только Любовь Владимировна заметила его трость. — Что это у тебя? Ты что, хромаешь? — Да нет. Просто трость. — Пижонство? — Красивый мужской предмет. Носили же на протяжении веков... — Наверно, и дорогая? — Не то чтобы... Но конечно. Черное дерево, слоновая кость, работа... — Выбрось ее в Неву. Через два шага женщина остановилась, видя, что мужчина никак не отозвался на ее приказание, и повторила внятно, четко и громко: — Выбрось ее в Неву! — Что за фантазия, право... — Мы не сдвинемся с этого места, пока ты не бросишь ее з Неву. Вернее, мы пойдем в разные стороны— я домой, а вы на троллейбус. — Это каприз, любезная Любовь Владимировна. — Хорошо, пусть каприз. Женщина имеет право на каприз. Неужели три дня, которые тебя ждут, не стоят маленького каприза? В конце концов, я ведь не требую, чтобы ты сам прыгнул в Неву. Они действительно остановились посередине моста, и мужчина понял, что ему дано всего лишь несколько секунд на решение. Эти секунды прошли, и он опять было попробовал идти. Не тут-то было! — Нет, нет. Если не сделаешь, только в разные стороны. Боже мой, где самоотверженность, где рыцарство, где широта, где величие духа? Где юноша, прыгающий за кубком в бурлящее море? Где мужчины, летящие на турнирах с пикой наперевес и рискующие жизнью — жизнью! — ради одного только поцелуя, да что поцелуя, ради одного только ласкового взгляда избранницы своего сердца?.. В голосе Любови Владимировны слышались уже не приказывающие, а уговаривающие и даже просящие 197
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4