тревожный свисток Александра Александровича. Было объявлено немедленно собраться всем к хижине. — Что случилось? — спросил я тихонько у Альгер- та Михайловича. — Валерий Георгиевич уже спустился, а в это время кто-то прошел по скалам с электрическим фонариком. — Вы собирались напугать ребят, а кто-то напугал вас самих? Но Александр Александрович уже объяснял причину тревоги. — Случилось чрезвычайное происшествие. Самое грубое нарушение в горах — уйти в горы без разрешения. Тем более ночью. Сейчас мы выясним, кто это сделал, и я буду вынужден завтра же утром спустить виновника вниз и отправить в Москву. Я жду признания. Наступила, как говорится, мертвая тишина. Потом на освещенный круг, на середину хижины, вышел из темного угла бородатый альпинист-одиночка. — Это я прошел по скалам с фонариком. Я хорошо знаю эти скалы. Я ничем не рисковал... Он говорил, а за его словами слышалось еще и другое: «И вообще вам нет до меня никакого дела. Я вам не подчиняюсь и делаю что хочу». Александр Александрович, не ожидавший такого оборота, некоторое время помолчал, а потом мужественно объявил: — Тогда у меня все. Можете расходиться по палаткам. Тишина, в которой мы расходились, показалась мне напряженной и неловкой. Когда я подошел к своей палатке, я услышал в ней тихий разговор наших старших: — Проучить бы их как следует, да неудобно перед Владимиром Алексеевичем. — Да, неудобно, а надо бы... Откинув полу палатки, я сразу оборвал разговор. Ледник начинался (вернее, кончался, а начинался только для нас, шедших снизу) невдалеке от нашей стоянки. Настоящее же начало его где-то там, наверху, у самого подножия Короны и Свободной Кореи. Там в ложбине он накопился за миллионы лет, нарастил себе тушу толщиной во многие десятки метров и теперь сте116
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4