рерыв кончился. Я отошел от камня, привязался к веревке: — Страховка готова? — Готова. — Пошел! Пятый, на вид устрашающий, а на самом деле не столь уж сложный маршрут повел меня вверх от плиты к плите и от глыбы к глыбе. Да, все так примерно и говорили: «Аксай — генеральная репетиция восхождения». Так примерно оно и было. Если ты сходил на Аксай, это еще не значит, что взойдешь на Адыгене. Но если ты не взошел на Аксай, то про восхождение на вершину надо забыть в тот же день. У начспаса, у инструкторов я расспрашивал, что тяжелее: ледник Аксай или подход к вершине, к стоянке «Электро», откуда обычно происходит восхождение на Адыгене. — Аксай физически потруднее, но интереснее. Быстрей набор высоты. (То есть, значит, попросту очень круто. — В. С.) Веселая такая морена. А на подходах к Адыгене как начнутся эти занудные травянистые холмы — что волны. Идешь, идешь... Но сама вершина, конечно, труднее ледника. Восхождение есть восхождение. Никто не мог точно сказать мне, сколько часов придется идти на ледник, до так называемой стоянки Ра- цека. Кто говорил — десять часов, кто говорил — шесты Александр Александрович успокаивал: — К вечеру там будем. Правда, два взлета. — Какие взлеты? — Взлетом у нас называется быстрый набор высоты. — Это когда очень круто? — Да, противная там морена. Само по себе ничего страшного, но рюкзаки... Одни называют морену «веселенькой», другие «противной». Какой-то она покажется мне? И действительно — рюкзаки. Ноги можно считать проверенными. Ботинки разносились. Ногами — я уверен — дойду. Но как я буду чувствовать себя под рюкзаком? Не могу вспомнить, когда в последний раз носил тяжелый рюкзак. В армии, бывало, ранец, скатка, оружие. То7 В. Солоухин 97
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4