Итак, дело сделано. Мы занялись уборкой дома, выгребанием помета, скоблением и мойкой. Голуби сидели на крыше, скопившись около бывшей дыры. О тех, что остались на чердаке, лучше не думать. При всем том уснуть ночью было не просто. Десятки обеспокоенных птиц беспрерывно поднимались с крыши и снова садились на нее, гремя по железу жесткими когтистыми лапками. Не все сразу поднимались, а потом садились, ко постоянно часть из них перелетала с места на место. Остальные тоже не сидели неподвижно, но толклись, суетились, царапались. Больше всего это было похоже на крупный дождь, но только не было в этом теперешнем шуме ровной, успокаивающей монотонности, а были, напротив, нервозность, импульсивность, тревога. Да еще жесткость, как если бы вместо водяных капель сыпались на гулкое железо мелкие камешки. Спать я не мог не только из-за шума, действительно содержащего в себе заряд тревоги, но и просто потому, что, как бы там ни было, принимал близко к сердцу это голубиное бедствие. Умом я понимал, что наши действия неизбежны и правильны, а душа болела. Конечно, они будут теперь греметь по крыше. У них инстинкт. Он велит им любыми усилиями пробиться к птенцам, к яйцам, к гнездам, прийти на помощь, спасать, кормить. Инстинкт продления вида—самый сильный инстинкт для всего живого, от букашки до слона, от цветка и до человека. Да и только ли инстинкт, к которому очень удобно сводить все наши представления о психической жизни зверей, птиц, всевозможной живности. Исключается ли любовь к птенцам и детенышам? Исключаются ли такие категории как жалость, отчаянье и, как следствие этого,— самопожертвование? Тут я вспомнил рассказ одного молодого прозаика под названием «Разбитое окно». Так же вот, но только в большом городском доме заделали от голубей чердак. Ночью один голубь (легче предположить, что это была голубица с ее материнскими чувствами), разлетевшись, разогнавшись издалека, ударился как снаряд в ненавистное стекло. Утром увидели: окно разбито, рядом лежит мертвая птица, а все голуби снова на чердаке. Теперь, вспомнив эту историю, я был уверен, что и наши голуби сделают то же самое. Я все время прислушивался к шуму на крыше и ждал удара, грохота, треска. Я слышал, что они клювами бьют стекло и железо, но это-то все бесполезно. Клювами тут ничего не сделаешь. Тут нужно залететь повыше, подальше, разогнаться и как снаряд... Проснувшись утром, я первым делом пошел поглядеть со 26
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4