ща и обставлять их предметами, не заботясь вовсе о красоте». «Начали строить дома, лишенные всякой гармонии линий, дома —клетки, дома—сараи, дома— казармы, дома —тюрьмы —серое, каменное уныние века». «Выродилась внешность книги, еще в тридцатых годах столь приятная и на ощупь и для глаза, с каждым десятилетием ухудшались печать, бумага, переплет, типографские знаки». «В конце прошлого столетия среди европейских народов созрело снова желание стиля». «Древние крестьянские изделия дешевы, но сколь красивы!» «...Никому не приходило в голову, что за те же деньги можно создавать предметы с заботой о красоте и стремиться к благородству стиля, не изменяя принципам технической простоты». «Наиболее развитые люди почувствовали некра- соту окружающих их предметов». «Древняя мудрость народа не обманула ожиданий. Забытое волшебство сказок опять превратилось в реальность. В новых формах таинственно осуществилась красота миров, снившихся когда-то русским людям. От старинных городов и церквей, от старинных деревянных изделий и узорных вышивок, от всего своеобразно-красивого, что прожило века в тихих просторах великорусских равнин, как будто отделилось что-то родное, нужное современному творчеству». «На предметах домашнего обихода появилась затейливая резьба и напомнила об узорах на уютной прадедовской утвари. Фантастические цветы, небывалые папоротники и подсолнечники, как красочные символы народных суеверий, расцвели на глиняных сосудах, на ларцах, полочках и разноцветных тканях. Прихотливые завитки, украшавшие когда-то заглавные листы требников и края крестьянских лубков, запестрели снова на страницах иллюстрированных изданий. Так воскрес наш национальный орнамент». «Производство села Абрамцева постепенно уступило первенство производству села Талашкина, где свила себе гнездо другая известная меценатка и даровитая художница княгиня Мария Клавдиевна Тенишева». «В них чувствуется особая «берендеевская» кра291
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4