45 Мне трудно и нападать на свободный стих, и защищать его, потому что две последние стихотворные книги я написал свободным стихом. Почему? На этот вопрос я ответить не сумею. У меня не было преднамеренности. Я не задавался целью с понедельника писать только свободные стихи. Однажды — возможно, под впечатлением образцов, возможно, в результате каких-то внутренних сдвигов — я вдруг заговорил, к своему удивлению, в непривычной для меня и несоответствующей другим моим стихам интонации: Не прячьтесь от дождя. Вам что, рубашка Дороже, что ли, свежести земной? В рубашке вас схоронят. Належитесь.., Или: Я убежден, что Исаак Ньютон То яблоко, которое открыло Ему закон земного тяготенья, Что он его в конечном счете съел. Всегда говорят о раскованности. Но произведение искусства вовсе не должно быть раскованным. Ваза есть ваза, а груда черепков — груда черепков. Вода, налитая в графин, имеет форму графина, вылитая из него (раскованная?), она превращается просто в лужу. Стихотворение (всякое) — высшая форма организации человеческой речи. Значит, какая же может быть раскованность? Но дело в том, что подчас в обыкновенном стихотворении за видимой организацией скрывается полная расхлябанность, разболтанность, неряшливость мыслей и чувств, если не пустота. В то время как в свободном стихе, если это не шарлатанство, за видимой раскованностью формы должна скрываться и ощущаться железная дисциплина и чувств, и мыслей, и стихотворной речи. В том-то и прелесть настоящего свободного стиха, что внутренняя строгость и четкость его, внутренняя дисциплина его как бы неожиданны, как бы не продиктованы формой и оттого поразительны. Организация речи в свободном стихе может быть самой разнообразной. Употребляются повторы, неожиданные созвучия. Возьму кусочек из своего стихотворения «Голова»:
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4