114 рассказывать о бедах, с которыми соприкоснулся в предыдущих дома, и вдруг сталкивается с совсем иным взглядом на жизнь. «— Сам виноват,— сказал про Александра Александровича Павлов, принимаясь за вторую бутылку,— как же это может получиться, чтобы человеку семьдесят лет и у него не хватало трудового стажа? Модельер. Сидел дома, шил туфельки на заказ, а теперь хочет, чтобы государство платило ему большую пенсию. Нет, так нельзя...» «— Нашли кого жалеть,— усмехаясь, поглядела на меня Екатерина (это уже о несчастной жене Тобольцева.— В. С.).— Я, конечно, не оправдываю самого, взбесился на старости лет, но и ее жалеть нечего. Кого она-то пожалела? Жадная, злая, все ее такой знают...» «— Жалко, конечно, мужика,— сказал Павлов (теперь об опившемся Ваське Курганове.—#. С.),— да ведь все равно от Васьки проку бы не было. Сколько раз его подбирали на дороге, то в снегу, то в грязп. Это же не человек...» «Как все для них просто и легко»,— думает рассказчик. «— Добрые вы,— наливая еще по стопке, сказал Павлов,— будьте здоровы...» Вот и весь рассказ. И — никаких выводов. Действительно ли правы Павловы с их суждениями о справедливости, или эта философия выработана для того, чтобы самим было жить легче и проще? ...Тихий и незаметный служащий Белевич, вдовец, долго наблюдает из окошка своей копторки, как беспутно и жалко живет, работая вместе с грузчиками, молодая женщина Клавка, мать двоих детей. При виде тихого Белевича Клавка говорит: «Прямо жалость на тебя смотреть». «На тебя смотреть жалость»,— думает Белевич. Однажды Клавка перепила. Над ней надругались. «Тогда Белевич вышел из конторки, оттолкнул Кешку и привел Клавку к себе. Уложил ее на узкий жесткий топчан». Позже он ей сказал: «— Пропадешь, если будешь так жить. — А тебе что? — Девчонок жалко. — А что им от твоей шалости? — Давай будем жить вместе. — Чего? — Клавка засмеялась.— Ты с ума сошел, Белевич.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4