Есть у Рыленкова стихотворение памяти В. Н. Добровольского «Искатель живой воды». Почти каждое слово этого стихотворения, кроме строго фактических, приложимо и к самому поэту: Слова, как звезды, для него лучились И наливались соком, как плоды. Он числился инспектором училищ, А был искателем живой воды. Меняются и нравы и природа, Но мы откроем пожелтевший том И в мир заветный нашего народа Дорогой зачарованной войдем. РОМАН О СЕСТРАХ «Самолет заходит со стороны солнца снова, еще более узким, еще более низким и медленным кругом. Он словно туго стягивает накинутую мне на горло петлю. Белая матовая прошва от пуль двоится совсем рядом с моим плечом. Неужели опять промазал? ...По такой жалкой цели, как я, как все мы, по пяти-шести бойцам и уже убитой лошади — бомбами?! Сзади, со спины, что-то грузное, черное ватно наваливается на меня. Густая тротиловая вонь шибает мне в нос...» В этой картине (не боя, нет!) убийства шести оказавшихся в окружении человек, беспомощных перед черной крылатой смертью, все очень точно и зримо, начиная от белой прошвы пуль и кончая тротиловой вонью. Настолько точно и зримо, что могло быть написано, во-первых, человеком, пережившим все это, и, во-вторых,— хорошим художником. Роман «Ранний снег» написан именно таким человеком и художником — Ольгой Кожуховой. Но, конечно, я не стал бы выписывать столь пространные цитаты ради точных деталей и ощутимости происходящего. Свирепые бомбежки присутствуют не в одном произведении о минувшей войне. Вспомним хотя бы это: И такой ты вдруг покорный На груди лежишь земной, Заслонясь от смерти черной Только собственной спиной. Что же нового в приведенном мною отрывке? Пока ничего особенного. Но я продолжу цитату: 85
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4