За все прегрешенья свои. ...Нередко правдой поступался, Не сделал все, что сделать мог, И обижал, И обижался, Помочь хотел, а не помог. Дурным поступкам нет забвенья, Да и прощенья нет, Когда Их судишь сам без снисхожденья,— На свете горше нет суда ...Тревожно и грозно, Тем более что поздно, И мой наступил Переходный возраст. Не слабым слыву, А в голос реву, Туда ли плыву, Так ли живу? ...Я как будто родился заново, Легче дышится, не солгу. Ни себя, ни других обманывать Никогда уже не смогу. Ни к безветрию, ни к сомнению Не причастна душа моя, Просто стало острее зрение, Повзрослело мое поколение, Вместе с ним повзрослел и я. От всех этих раздумий необратимо далеко до залихватских плясок парней под гармонь, разукрашенную зеркалами. Теперь проблемы справедливости, добра и зла, человечности, искренности, гражданского мужества, долга перед народом наполняют зрелые стихи Яшина. Вопрос эволюции яшинского творчества в сторону истинной гражданственности, истинной гуманности, истинной партийности ждет еще исследования. У нас принято говорить об умершем писателе, что он умер в расцвете творческих сил. Часто эта фраза — стереотипный долг вежливости. Но Яшин действительно умер в расцвете творческих сил, более того, я бы сказал, что он был, пользуясь охотничьим термином, сбит влет. Его сбила болезнь, коварная и до сих пор не разгаданная медициной. Яшин был жизнелюбом. Он любил охоту, рыбную ловлю, просто землю. Но он был и великий труженик. У него под стеклом на рабочем столе лежала бумажка. Думаю, что она лежит там до сих пор. На ней в шутливой форме было написано: 78
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4