При ее дуновении вздрагивает одновременно И белена (бурьян), и шелестящие тополя. Теперь стихотворение в переведенном виде. Я назвал его «Память». У памяти моей свои законы, Я рвусь вперед, стремителен маршрут, Ее обозы сзади многотонны, Скрипят возы и медленно ползут. Но в час любой, мгновение любое — Как бы звонок или включают свет. Ей все равно —хорошее, плохое, Цветок, плевок, ни в чем разбора нет. Где плевелы, пшеница —нет ей дела, Хватает все подряд и наугад, Что отцвело, отпело, отболело, Волной прилива катится назад. Тут не базар, где можно выбрать это Или вон то, по вкусу и нужде, Дожди, метели, полночи, рассветы Летят ко мне в безумной чехарде. Ей все равно, как ветру, что тревожен Проносится над нами в тихий день И всколыхнуть одновременно может Бурьян, жасмин, крапиву и сирень. До некоторой степени процесс оригинал — подстрочник — перевод можно сравнить с процессом перевозки деревенского дома (избы) на новое место. Надо избу сначала разобрать, и она будет представлять собой бесформенную кучу бревен, кирпича, кровельного железа, решетника, теса, мха, гвоздей, планок и прочего. Это и есть подстрочник. А потом надо опять собирать избу. Конечно, новая изба, вернее, изба на новом месте, мало отличается от старой, хотя и там не каждый гвоздь, не каждый кирпич ляжет на прежнее место, но ведь на то оно и есть искусство, чтобы все в нем было не так уж просто. Бревна во время перевозки не становятся ни короче, ни длиннее, а слова при буквальном их переводе становятся и длиннее и короче. Может измениться даже их количество, и уж конечно последовательность, и уж конечно музыкальное их звучание. Приходится, подгоняя их снова одно к другому, строгать, подпиливать, тесать, наставлять, подрубать, наращивать, заполнять пустоты (хотя бы ритмические) и вообще, если быть точным — строить заново. Простой выход нашли теперь итальянцы и французы. Они, 52
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4