Я падаю, летят по ветру перья, Галдеж, не слышно песенки моей. Пусть так. Но для чего —спрошу теперь я — Мне падать непременно в гущу змей? По следующим двум строфам пусть читатели судят о степени точности перевода, а если их эта степень точности не удовлетворит, пусть попробуют перевести сами. Напечатаем подстрочник и перевод в два столбца: Ведь кому-кому, а тебе хорошо ведомо, господи, Что птицы когда-то произошли от пресмыкающихся, И каждое пресмыкающееся с черной завистью Смотрит на полет птицы. И как бы ни было оно жалко по сравнению со мной Именно тем и сильнее меня, Что, будучи не в силах парить, Не имеет и страха падения. Кому-кому, тебе-то не годится Не знать простых вещей наверняка, Что зависть пресмыкающихся к птицам Всегда была остра и велика. Ползучий гад уж тем меня сильнее И тем меня вооруженней он, Что, радости полета не имея, Зато и страха сверзнуться лишен *. Я считаю, что подобная степень вольности не дает еще основания ставить под стихотворением: «Вольный перевод с армянского, имярек». Поскольку эти заметки называются «Как мы переводим» и задача у них —показать широкому читателю стихов нашу переводческую лабораторию, кухню, соотношение подстрочника с получающимся конечным результатом, я осмелюсь закончить эти заметки еще двумя конкретными примерами из своей переводческой практики. Небольшое стихотворение Павла Боцу. Вот что я получил в качестве исходного, так сказать, материала. У памяти законы неопределенны, неясны. Ее багаж (возы) еще в пути (мы еще многое вспомним). Я жду ее звонка, какой-нибудь вести Лучше или хуже, или так себе. Она придет и поздним часом принесет, Распустит почки болей, забот, горестей, Она не заботится, что принести, И не выбирает, не отделяет пшеницу от плевел. Она не прилавок (базар), чтобы подойти И выбирать, что нравится.1 1Целиком эти стихи можно прочитать в журнале «Москва» № 4 за 1976 год. 51
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4