Как читатель, наверное, уже заметил (а если бы он прочитал всю рукопись, он убедился бы в этом стократ), и это, пожалуй, главное у Татьяны Ребровой — ее стихи, помимо того, что они ярки и выразительны, помимо того, что они характерно женские по своей сути, они, ее стихи, сугубо национальны. Они национальны в самом лучшем смысле этого слова, как национальны, скажем, стихи Блока, Есенина, Цветаевой, не потому, что в стихах встречается это уж как бы запетое словечко «Русь», рябины да березы, кони да сани, а потому что в них растворено нечто такое, что делает их русскими, только русскими и никакими больше. Просто любовь, женская любовь (дочерняя, материнская) органично переплавляется в строфах поэтессы с любовью к родной земле, с самой идеей родной земли, и это-то делает сплав золотым и тяжелым. Темное платье и черный платок, Яркие розы горят по сатину. Я на отцовской могиле цветок Точно такой же вчера посадила. Ты меня спеть как-нибудь попроси. Что ты целуешь мне пальцы и слезы. Ты ли не знал, как чисты на Руси Женщины, мужество, хлеб и березы. Характерно в этом смысле и стихотворение «Татьянин день»: Небо прижму к своей Груди, как ладонь к ране. Оставьте свой стон Татьяне, Ниточка лебедей. Часто приходится вам С родиной расставаться, А мне в ней навек остаться, Хоть с глиной напополам. Я ваше перо заточу, Чтоб выплакать русскую сказку, Я честно сердцем плачу За честною чью-нибудь ласку. Январский Татьянин день — Платок расписной и сани. И лебедь приснится Татьяне, И Врубель, и конь, и сирень.У У Блока, упомянутого нами (а имя его не напрасно ассоциативно приходит на ум, когда читаешь стихи Татьяны Ребровой, как, впрочем, и имя Марины Цветаевой), есть знаменитая стро144
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4