Пьет водку на кладбищенской скамейке, Закусывая черствым пирогом, Старуха в полинялой телогрейке С яичной скорлупой под сапогом. Все так. Татьяна Реброва мастер с точным и ярким узором кисти (то, что у нее есть и слабые строфы, не меняет дела. Судить о возможностях поэта надо по высшим отметкам, а техника — дело благоприобретенное), но главное даже не в мастерстве, а в общей тональности, в главных мотивах ее поэзии. Конечно, это видение мира, прочное духовное единение с ним, но все же на первое место по силе выраженности я в поэзии Татьяны Ребровой поставил бы то, что можно назвать женским началом, но с самой большой и светлой буквы. Женщина — дочь, женщина — любимая, женщина — жена, женщина — мать. Женщина может быть слабой в ожидании любви, ласки, опоры, но это только одна ее сторона. Другая ее сторона — сила. Женщина дарующая, утешагощая, возвышающая, благословляющая на деяния, дающая силу, делающая мужество мужеством, скорбящая, провожающая в последний путь... Женщина — соль и средоточие жизни. Ощущением этой силы, этой, ну, что ли, роли женского начала, пронизана вся поэзия Татьяны Ребровой. Она (женщина) по-женски слаба, но она же по-женски и всемогуща. С одной стороны: В какие дали мозг не занесет, Горит закат на золоте опенка. Я —баба. Мне, конечно, повезет Любить мужчину и родить ребенка, * * * Не отстраняйте губ. Не отводите Глаз от моих. Шепчите что-нибудь. Мужчина иль собака, но склоните Мне голову повинную на грудь. Но также: Распахни свои двери шире, Розу алую приколи, Чтоб грустней и прекраснее в мире Даже лебеди быть не могли. В захолустной да деревенской Чайной, богом забытой, в глуши, Ты запой ото всей своей женской От разлюбленной женской души. Уведи от калитки садовой, Где рябины и клены в крови, Вот того, в телогрейке, седого, Чтоб узнал он о первой любви. 143
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4