О здравии вашем по-детски молюсь На лики беременных наших крестьянок. Так убедительно и так просто выглядят противопоставления истинной красоты и житейской условности. И сердитесь вы, что я вешаю желудь на грудь, Коль вами же послана мне золотая вещица. Полнокровное, трепетное восприятие мира поэтом встречает нас в первой же строфе первого же стихотворения в рукописи. Бордовая лежит на грядках свекла, Как хорошо быть на земле живой. Как сквозь увеличительные стекла Сквозь обожанье в мир смотрю. Он мой! Я требую, с ума схожу, рыдаю Лишь потому, что я люблю, и я В любимом столько неба понимаю, Что нервничаю в нем за журавля. Ведь я права не тем, что существую, А тем, что мучаю себя бродячим псом И шар земной, как мужика, ревную Под частый дождь над сереньким овсом. Да, Татьяна Реброва умеет сказать точно, ярко и поэтично. Ну вот еще, в стихах о ночном, в обращении к лошади: Хлеб и соль —вот какие гостинцы Я сегодня тебе принесу. Ты лизнешь перстенек на мизинце, Принимая его за росу. Или лирическая картинка, несколько, может быть, излишне красивая, но все же и поэтически выразительная: Созвездия, как серьги, наклоня, Касаясь ими варежек и шубы, Вселенная смотрела на меня, Целуя в опрометчивые губы. Или без всякого изъяна очаровательная строфа, обращенная то ли к художнику, то ли к родной земле: Я платьев и платков своих сатин Рябиновыми гроздьями расшила, Чтоб церковка в глуши твоих картин С ней рядом постоять мне разрешила. Это, конечно, золото самой высокой пробы. Можно выписать и такую, жутковатую, но живописно-выпуклую, потрясающую по своей художественной выразительности строфу: 142
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4