* * * Мир —не хлам для аукциона, Я —Андрей, а не имярек. Все прогрессы —реакционны, Если рушится человек. * * * Не купить нас холодной игрушкой, Механическим соловейчиком! В жизни главное —человечность. Хорошо ль вам? Красиво ль? Грустно? * * * Край мой, родина красоты, Край Рублева, Блока, Ленина, Где снега до ошеломления Завораживающе чисты... * * * Выше нет предопределения — Мир к спасению привести! Я думаю, что с этим Вашим обвинением мы покончили. Вы спрашиваете далее, «для кого же «творит» этот, с позволения сказать, поэт?». Но не кажется ли Вам, что, задавая этот вопрос, Вы слишком самонадеянны. Вы заявляете даже, будто с Вами (и с А. Жаровым) солидарны миллионы читателей. Вы что же, проводили всенародный опрос, плебисцит? Нет, этого делать Вы не могли. Просто Вам кажется, что Ваше мнение единственно правильное и что все должны думать так же, как и Вы. Вы, оказывается, знаете, что нужно народу, а что не нужно, решаете за него. Заранее определяете, что останется в литературе, а что не останется. Но люди думают по-разному, как бы Вас это ни сердило. Кроме того, существует явление, которое я назвал бы многоступенчатостью влияния культуры. Легко допустить, что из ста опрошенных жителей Вашего поселка (или любого другого) не все одинаково хорошо знают Блока, Уитмена, Жака Превера, Метерлинка, Гофмана, Мильтона, Шелли, Гумбольдта, Фабра, Спенсера, Клейста, Ганди, Акутагаву, Монте- ня, Ренара, Вольтера, Дидро. Для кого же творили эти люди?— спрошу и я, пользуясь Вашим словарем. А ведь это все крупные поэты, мыслители, философы. Однако, к счастью, в каждом народе находятся люди, которые знают то, чего могут пока не знать другие. Другие знают ИЗ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4