Привыкают к их неожиданным формам, К их удивительной графике, К их индивидуальности, Как неповторимы два экземпляра (Простите, что так говорю про цветы!), А привыкнув, любуются И находят, представьте, В этих бесформенных и колючих уродцах Бездну острой и терпкой красоты. Ложь. Клевета. Они не бесформенны! Песок под солнцем то бел, то ал, По капле вспоены, пустыней вскормлены, Художник-шизик их рисовал. Конструктор-гений чертил проекты В ночной кофейно-табачный час, Чтоб некто Пульман, Максимов некто Потом выращивал их для нас. Табак и кофе. Да, да, конечно. Но, согласитесь, тверда рука. И каждая линия безупречна И, я бы даже сказал,—строга. Была фантазия неистощима, Быть может, было и озорство, Но в каждой черточке ощутимо Живут законченность, мастерство. И я, Посетив коллекционера, Четыре часа подряд разглядывал Триста восемьдесят Маленьких, четких кактусов. Неожиданных, Нелепых, Асимметричных, Бросающих вызов здравому смыслу, Нарушающих традиции и каноны (С точки зренья ромашки, С точки зренья березового листа), Но были конструкции полны изящества, Но художник-скульптор не дал промашки, И нам открылась их красота. Разглядывать каждого, а не поле, Выращивать каждого, а не луг, И, хотя нас этому не учили в школе, Вы душу каждого поймете вдруг. Они естественны, Как раковины, кораллы, морские рыбы, Они разнообразны, Как плывущие летние облака,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4