книжного состава библиотек к изъятию контрреволюционной и антихудожественной литературы». Тут возникают два вопроса: является ли книга культурной и материальной ценностью и кто и каким образом может определить степень художественности или антихудожественности той или иной книги? Известно изречение халифа Омара, когда он приказал сжечь Александрийскую библиотеку — около 700 тысяч рукописных томов древнего мира. Он сказал приблизительно следующее: «Если в этих книгах написано то, что в Коране, то зачем они, когда у нас есть Коран? Если же в этих книгах написано не то, что в Коране, то тем более их нужно уничтожить». И кто был халиф Омар: вандал или культурный, просвещенный человек? Инструкцией, подписанной Надеждой Константиновной Крупской, верным другом и соратницей Владимира Ильича, предписывалось всем Политпросветам (оказывается, эта мракобесная, варварская, вандалист- ская акция шла под эгидой просвещения!), Гублитам, ГПУ (!) немедленно развернуть работу по освобождению полок библиотек от «вредной литературы». В «черном» списке по разделу психологии и этики было названо более двадцати авторов, среди них Декарт, Кант, Платон, Спенсер, Шопенгауэр, Соловьев... По этике были запрещены книги двенадцати авторов, среди них— Кропоткина, Ницше и даже Льва Толстого. Особенно опасными считались книжные, журнальные и газетные публикации после февраля 1917 года, ратовавшие за конституцию, демократическую республику, гражданские свободы, всеобщее избирательное право, учредительное собрание... Изымались книги о религиозном воспитании, о церковно-приходских школах, все дореволюционные хрестоматии, книги «Родная речь», буквари. Подлежала уничтожению и художественная литература: 63 книги для взрослых и 61 для детей. Однако эта инструкция Н. К. Крупской не была приведена в действие, ибо Наркомпрос посчитал, что список книг, обреченных на изъятие, недостаточно полон. В новом списке значилось уже более двухсот произведений художественной литературы. 94
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4