Насчет отношения самого Ленина ко лжи отметим два разных, отдаленных друг от друга по времени момента. Первый вычитываем в биографической «Лениниа- не» Мариэтты Шагинян. Рассказывает Мария Александровна, мать Володи. «Помню, как в Кокушкине, в гостях у тети,— ему шестой год шел,— разбил нечаянно графин. Разбить в чужом доме графин—серьезная вещь. Володя мой струсил и, когда тетка стала спрашивать, кто это сделал, сказал: «не я». Ну, конечно, она и другие все знали, что он. Почти два месяца прошло, мы были уж дома, уложила я вас спать, простилась с вами, слышу — всхлипывает Володя,— спрятался с головой под одеяло и всхлипывает. Я подхожу, а он: «Мама, я тогда неправду сказал! Это ведь я графин разбил. А тебе сказал— не я». И плачет,— переживает. Вот я нашего Володю за эту правдивость люблю...» Второй момент вычитываем в мемуарах Юрия Анненкова, замечательного художника-портретиста и автора не менее замечательных воспоминаний о тех людях, портреты которых ему пришлось писать. Так вот, в уста Ленину он вложил фразу: «Говорить правду — мелкобуржуазный предрассудок. Ложь, напротив, часто оправдывается целью». А пользоваться ложью Владимиру Ильичу требовалось на каждом шагу, потому что ложью была сама основная концепция, будто в России произошла пролетарская революция, будто власть взял пролетариат, будто в стране установлена и действует диктатура пролетариата. Мы видели, как заседал Петроградский Совет, и видели, что Совет этот ничего не решал, а решало все Политбюро, в котором не было ни одного пролетария. Власть в стране взяли профессиональные революционеры, не имеющие никаких профессий и не умеющие делать ничего, кроме как утверждать свою диктатуру. Да и этого они в общем-то не умели. Ведь сказал же Владимир Ильич: мы Россию завоевали, теперь надо научиться Россией управлять. Делалось все именем пролетариата, ибо не могли же они сказать в открытую, что Россию завоевала группа эмигрантов, приехавшая через Германию (и с гер85
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4