Из калейдоскопа лиц, тостов, блюд, бокалов, рукопожатий, обниманий, целований выделились и остались три эпизода. Один—на той правительственной даче, где мы жили (ночевали, вернее сказать). Там ведь стояли постоянно накрытые столы. Белоснежные скатерти, тарелочки большие и маленькие—по ранжиру. Достаточно сесть за стол, как тотчас появляется «молодой человек» (а то и двое) с коньячной бутылкой в руке. Ну и закуска будет по вашему требованию. Без толку не стоит, чтобы не заветривалась. И вот уж не в последний ли вечер нашего там пребывания разговорились о винах, о грузинских, в частности, винах, и вдруг выяснилось, что никто из нас не знает, что за вино «Чхавери». Знаем все эти «Мукузани», «Гурджаани», «Тибаани», знали также все эти сластящие — «Оджалеши», «Ахашени», «Твиши», «Кинзмараули», «Хванчкару», но вот — «Чхавери»... — Да вы что?! — удивился кто-то из грузин.— Как же вы жили до сих пор? Это же розовое вино, это же тончайший букет, это же... Это же... — Но ведь мы же находимся на правительственной даче. Здесь, небось, свои винные погреба... Молодой человек!.. Молодой человек тут как тут. — У вас найдется «Чхавери»? — Разумеется! И вот оно — розовое вино. Тончайший букет. «Чхавери». Нюхали, пригубливали, причмокивали... Да... «Чхавери»... Распили по бокалу, потом по второму и как-то сразу остановились. И кто-то уж произнес приговор: «Замечательное вино, тончайшее, но... не рабочее». «Не рабочее» не в том смысле, что не для рабочего класса, а не рабочее в том смысле, что нельзя в тесном кругу друзей сидеть и пить целый вечер, как, например, «Тибаани», когда бокал за бокалом, а затем и бутылка за бутылкой... Нет, не рабочее вино «Чхавери». Но все же попробовали и теперь будем знать. Второй памятный эпизод—другого характера. Все мы знали, что Твардовский не любит Маяковского. И поделом. Многие недоумевали: как же так? А мне всегда это было понятно, но только я не знал, до какой степени простирается эта нелюбовь и насколько прин6
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4