(!), никого не спрашивая и не допуская идиотской (следственной? судебной?—В. С.) волокиты. ЛЕНИН 22.8.1918». Телеграмма эта, правда, не Орлову, а в Саратов, Пайкесу, но это не имеет значения. Тем более что скоро и Саратов прозвучит в стихах Михаила Светлова. А приговоры выносились не единицам. Не чернила, а кровь Запеклась на штыке. Пулемет застучал — Боевой «ундервуд» 1. Какова емкость поэтического образа! Чернила орловской подписи сразу превращаются в кровь на штыке, а стрекотанье пишущей машинки, отпечатывающей имена обреченных (а что же еще могла отпечатывать машинка в ЧК?), переходит сразу в стрекотание пулемета. Но читаем стихотворение: Расскажи мне, пожалуйста, Мой дорогой, Мой застенчивый друг, Расскажи мне о том, Как пылала Полтава, Как трясся Джанкой, Как Саратов крестился Последним крестом. Миленькая картинка. И председатель ЧК, оказывается, милый, застенчивый человек, интеллигент и очкарик. А пылают и трясутся не заморские, не вражеские ведь города, а мирная, тихая Полтава, и среди родной России, на берегу родной Волги, Саратов вынужден креститься последним крестом. А это разве двусмысленно: 1 «Ундервуд» — марка пишущей машинки тех времен. 172
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4