этому поводу), теперь одного увольнения мало. Теперь— тюрьма. Что и наблюдали мы в исполнение ленинских заветов, особенно в предвоенные годы, когда за двадцатиминутное опоздание на работу люди уходили в лагеря и там гибли. Но в стране вроде диктатура пролетариата. Как же сочетать, с одной стороны, его диктатуру, а с другой стороны, диктаторство над ним, причем уже не класса, не партии даже, но уже единой воли. А что речь шла о подчинении единому диктатору и единой воле, читаем недвусмысленные ленинские слова. «Это подчинение может, при идеальной сознательности и дисциплинированности (то есть при полной покорности.— В. С.) участников общей работы, напоминать больше мягкое руководство дирижера (имеющего право сажать в тюрьму.— В. С.). Оно может принимать формы диктаторства, если нет идеальной дисциплинированности и сознательности. Но так или иначе, беспре- кословное подчинение единой воле... безусловно необходимо». (Стр. 200.) «И вся наша задача, задача партии коммунистов... встать во главе истомленной и устало ищущей выхода массы (а как же революционная активность масс? — В. С.), повести ее по верному пути, по пути трудовой дисциплины, по пути согласования задач митингования об условиях работы и задач беспрекословного повиновения воле советского руководителя, диктатора во время работы». Ах, как хорошо: помитинговали, пошумели, проявили свою пролетарскую гегемонию, потешили душу— щелкает бич диктатора: по местам! «Надо научиться соединять вместе бурный, бьющий весенним половодьем, выходящий из всех берегов, митинговый демократизм трудящихся масс с железной дисциплиной во время труда, с беспрекословным повиновением воле одного лица,— советского руководителя...» 129 5. В. Солоухин.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4