— Ну, давайте, мужики. Не чокаться, не чокаться, не полагается. — Я и говорю. Сосед твой алкоголик? Алкоголик. — Чего говорить? Запоями страдает всю жизнь. — А сколько лет? — Восемьдесят два. — То-то и оно. — Постойте, постойте, мужики, я вас спрошу: вино пить вредно? Это в разговор вступил останинский мужик Николай, по прозванию «Румяный». Он всю жизнь держит пасеку. А так как пасек мало сейчас в наших местах, а мед дордг, то, конечно, живет он крепенько и себе на уме. Рассуждает степенно, не торопясь, не просто болтает языком, в чем можно будет сейчас же убедиться. Лицо у него действительно всю жизнь было румяное, красное, как помидор. Краснота и сейчас еще проглядывает сквозь старческую дубленую желтизну. Ходит он теперь согнувшись и все жалуется, что гора, которую ему приходится преодолевать по дороге в наше село, делается все длиннее и круче. — Нет, я спрашиваю, вино пить вредно? — Это... Вопрос, как и сколько. — Нет, но все-таки много пить вредно? — Ну, вредно. — Одеколон пить вредно? — Неуж. Какая тут польза — одеколон? — Денатурат пить вредно? Все начали догадываться, к чему клонит Николай Михайлович, но не перебивали столь стройную систему вопросов. — А политуру пить вредно? — Что говорить, известно — политура. — Древние говорили: Мешепф шоп. То есть помни о смерти,— неожиданно врезался председатель колхоза, приезжий для нас человек, окончивший в Иванове сель- хозвуз. — А что, мужики, давайте, только не чокаться. — Неужели чокаться? Не полагается. — Значит, и политуру пить вредно? — Куда... — А пудру пить вредно? — Пудру?! 54
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4