считает зазорным с нами, простыми тружениками деревни... Но пить из стакана (разумеется, не единожды) тоже ведь никак нельзя без риска помереть либо тут же за столом, либо придя домой, на кровати. Кроме того, я узнал о завещании Ивана Дмитриевича, в котором он просил свою старуху собрать на поминки мужиков и напоить, «чтобы уводили под руки». На столе стояла следующая еда: селедка с луком и маслом, студень, яйца, крупнорубленые, облитые сметаной, открытые консервные банки с сайрой, консервы в томате, печенье и мед. Без меда не бывает ни одних поминок. Усевшись, мы прежде всего съели по ложке меда — полагается по обычаю. — Ну что же, мужики, теперь вроде бы все собрались, помянем... — Не чокаться, мужики, не чокаться. На поминках не полагается. Если бы кто-нибудь не видел происходящего, а только слышал, то он по этому возгласу: «Не чокаться, мужики, не полагается» — точно подсчитал бы, сколько раз поднимались от стола тяжелые граненые стаканы. Велик ли обычай — не чокаться,— но сразу все как- то притихли, сразу все поняли важность присходящего. Не чокнувшись, выпили и закусили. — А ведь как помер-то,— доносилось с женского стола. Это значит, вновь пришедшей рассказывают все подробности, как именно Иван Дмитриевич помирал.— Голова, говорит, разламывается. Я говорю, полежи, Ваня. Приляг, пройдет. Сразу, сразу послушался, прилег. Потом как крикнет: «Баба!» Я к нему. А он уж только глядит. — Как помер-то, а? Такую смерть за деньги не купишь. — Не купишь, милочка, не купишь. — Кабы такую смерть бог послал... — Не говори, милочка, не говори. У нас за столом тянулась своя ниточка. — А ведь очередь-то, мужики, была не его. — Нет, не его. — Она, брат, очереди не признает. Бывает, вроде и молодой и на вид и так, а смотришь, и нет. А старик живет. — Известно, скрипучее дерево дольше стоит. — Вон хоть теперь соседа твоего возьми. Алкоголик? Алкоголик... 53
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4