— А я всю войну в партизанах был, в Белоруссии. Потом наша армия подошла. — А что, мужики, Америка с Англией на нашей стороне воевали, наверно, и у них жертвы были. — Какая война без жертв? — А сколько примерно американцев и англичан за всю войну полегло? Мужики поглядели в мою сторону. Мне где-то попадались на глаза цифры, и я запомнил. — Американцы потеряли двести пятьдесят тысяч человек, англичане — триста тысяч. — За всю войну? — Да, за всю. — Не может быть. — Почему же не может? — Как же так?! Вместе воевали, заодно, одних и тех же немцев били. У нас двадцать миллионов человек, а у них двести пятьдесят тысяч. Не может быть! — Слушай, что тебе говорят. Чай, он (это про меня) не сам придумал, подсчитано. — А ежели немцы? — Что немцы? — Сколько мы немцев положили за всю войну? — А немцев четыре с половиной миллиона. — Н-да, а ты говоришь... Разговаривая, постепенно отсели от газет и сковороды. Старик, успокоившись, блаженно, тихо заснул. Женщины вдруг запели «Златые горы». Запели громкими, не очень слаженными голосами, но все-таки песня пошла. Я подумал: вот ведь какая судьба. Никто не знает: кто написал эту песню — «Златые горы», слова и музыку. Один ли автор, два ли. Но если два, то оба вполне безымянны и неизвестны. И все-таки каждая деревенская свадьба, каждый деревенский праздник,— вернее, музыкальная и песенная часть каждой пирушки,— начинается с этой песни. Если есть гармонист и если после всех разговоров он растянет мехи гармони, то обязательно с этой песни, с этой залихватской запевки: Когда б имел златые горы И реки полные вина, Все отдал бы за ласки, взоры, Чтоб ты владела мной одна. 47
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4