ном было невозможно. Каждый вел свою линию. И казалось каждому, что его не поняли, не услышали, и нужно сказать все сначала, еще один раз, громче прежнего. Справа от меня оказался старик Андрей Николаевич. Он воевал, наверное, еще в первую германскую, однако хлебнул и второй войны. И теперь, выпив, блаженно улыбался, смотрел на все умиленными слезящимися глазами. Время от времени он припадал к моему плечу и сладко и напевно, почти шепотом, доверительно просил: — Володя, Володя, уж я тебя прошу... ни о чем не прошу, а только одно... Ты уж посодействуй там, где нужно, чтобы...— тут старик делал выразительную паузу и с ликованьем в голосе завершал: — Чтобы мир — во всем мире! Невоевавший парень привязался к пожилым фронтовикам с идеей, которая казалась ему сейчас самой главной: — Мужики, пускай я не воевал, но я вас все равно осуждаю. Вы воевали? Воевали. Ордена и медали у вас есть? Есть. А где они? Действительно, на пиджаках и рубахах фронтовиков не было не только медалей с орденами, но даже орденских планок. — Я спрашиваю, где ваши медали и ордена? Пускай я не воевал, но я скажу... Вы должны сейчас надеть все медали и ордена и устроить в селе парад. — Да сиди уж ты, какой тебе парад, если нас всего шесть человек. Ну какой парад?! — Все одно! Пусть и шесть! Вы должны сейчас надеть все ордена и пройти по селу мимо правления колхоза или мимо клуба, чтобы все как следует и чтобы состоялся парад. В шутку парня спрашивали: — Ладно, пущай парад. А кто его будет принимать? Ты, что ли? Становись на крыльцо, а мы все мимо тебя пойдем. Ну, отвечай, голова садовая, кто будет принимать наш парад? — Старший по возрасту, вот кто,— нашелся парень. Разговор отвлекся. То он переходил на горох, который посеяли около леса, и теперь мальчишки будут из леса творить на горох набеги. То на сухую погоду, которая установилась в этом году слишком рано. Так и шло. — Подумаешь, пожалел, что мальчишки горохом попользуются. Ну и пусть пользуются. Витамины. Мальчишки, чай, наши же. 45
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4