ние не то, очарование не то, какая-то внутренняя сущность не та. И вот особняком стоит наша ночная фиалка от всех ятрышников. Между прочим, благодаря этому цветку, я обнаружил в себе черту, роднящую меня, как отдельного индивидуума, с целым человечеством, но тем не менее, отвратительную черту. Вот так было дело. Но сначала — оговорка и отступление. Александра Михайловна Колоколова, врач, травница и замечательный во всех отношениях человек, однажды, несколько лет тому назад, постучалась в мою комнату, где я жил тогда в доме отдыха в Карачарове. Не успел я моргнуть, как эта на седьмом десятке женщина, оказалась передо мной на коленях. Впрочем, не успел я моргнуть второй раз, как она быстро встала с пола и начала говорить: — Видели? Хотите встану на колени еще раз? — Но, помилуйте, Александра Михайловна! Что с вами? — Я слышала, вы собираетесь писать книгу про целебные травы. — Это не совсем так. Про целебные травы, вернее, про целебные свойства трав, я писать не собираюсь и не могу. Я же не знахарь, не травник, не народный лекарь. Я просто хочу написать... — А! Значит, и правда, хотите! — Да что тут плохого? Александра Михайловна сделала новый порыв опуститься на колени. — Владимир Алексеевич, дорогой, прошу вас, не пишите про травы. — Почему?! — Я читала вашу книгу про грибы, знаю как вы пишете. Получается очень наглядно и убедительно. Не пишите. Хотите еще раз на колени встану? Вы не представляете, что будет. Все ринутся в леса, на луга, на поля. Истребят все, уничтожат цветы, траву, всякую зелень. — Кажется, вы преувеличиваете силу убедительности моих книг. Грибы ведь никто не истребил. — Грибы собирают испокон веков. Создалось равновесие. Потом остается грибница. Она в земле. За травами пока что охотятся только некоторые знатоки и любители. Многие травы приходится брать с корнями. И ежели хлы217
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4