стакан с водой на голове везешь. Значит, я так понимаю разные вещи, разные должны быть и дороги? — Почему же? Дорога может быть одна, но только хорошая. Машину снова тряхнуло. — Давайте отдохнем,— взмолился Владимир Мефо- диевич,— постоим. Не могу больше. Такие колдобины. И откуда они взялись? Все время ездим. Хорошая дорога была. — У меня такая уж специальность. — Какая специальность? — удивился Владимир Мефо- диевич. — Чтобы плохое казалось плохим, а хорошее хорошим. Настоящее — настоящим, а мнимое — мнимым... Перед выездом на большую асфальтированную дорогу я решил подвести для интереса некоторые арифметические итоги. — Значит, так. Если бы мы поехали сразу по шоссе, мы бы сделали?.. — Пятьдесят до города, да еще двадцать до этого места, где мы сейчас выезжаем на асфальт. — Семьдесят. Правильно я вас понял? — Семьдесят. — А здесь? — От силы уж — сорок пять. — А по времени? — По времени... Сами видите, как мы ехали. — Нет, если бы нормально. С коровьей тушей. — Если нормально, как ни говорите, а минут двадцать выгадываем, а то и полчаса. — Разве это выигрыш? Зачем же вы ездите по этой дороге, а не по хорошей в объезд? Владимир Мефодиевич не сразу нашелся, что ответить, но ответ его оказался, можно сказать, классическим для выражения характера русского человека. — Ну как же,— убежденно ответил Владимир Мефодиевич,— все-таки попрямее. Под колеса пошло стремиться ровное широкое полотно асфальта. Машина не прыгала больше, ее не брало на излом с угла на угол, не испытывало на удары и на растряску. Не требовалось больше ежеминутного скрежещущего переключения скоростей. На одной и той же третьей передаче наш фургон, равномерно вибрируя и дребезжа, 128
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4