скорость с первой на вторую, раздался скрежет такой надсадный и продолжительный, что, право, не знаю, каким способом можно было бы вызвать его искусственно, если бы вдруг понадобилось. Быстро вращающееся зубчатое железо скрежетало о зубчатое железо, и когда наконец шестеренки вошли там одна в другую, почувствовалось облегчение, словно внезапно перестала болеть голова или утих зуб. Сложное дребезжание всей машины в целом казалось легкой музыкой по сравнению со скрежетом передач. Но так казалось только первые полчаса. Дребезжание в сочетании с урчанием мотора начало постепенно давить на уши. — Удивительно, но она едет! — нарочно попробовал я поддеть шофера. — Так ведь она для того и создана, чтобы ехать,— спокойно ответил тот. — Когда создана? — Одиннадцать лет назад. — А сколько прошла? — Свое, положенное, она уж три раза прошла. После капиталки вторую сотню наматываю. Да учесть наши дороги. — Списать бы ее... — Давно пора. — Ну и что же? — Экономия средств. Да вы зря на нее напали. Гремит, конечно, особенно без привычки. Но ездить можно. Тридцать километров спокойно. А на хорошем асфальте с разгоном — до сорока. — Век космических скоростей... — Так это где? В космосе! А мы пока на земле. — Не может ли случиться так, что она вдруг развалится на ходу и мы окажемся сидящими на голом асфальте? Судя по ее дребезжанию... — Не беспокойтесь, долетим, как на крыльях. Скорость машин, потом, на большом шоссе, обгонявших нас, казалась вот именно космической. В моменты обгонов мне чудилось, что мы едем не вперед, а назад. Но нужно сказать по справедливости, что за все десять часов езды машина ни разу не остановилась, и мы доехали в конце концов, и я много раз вспоминал известную восточную мудрость: «Не бойся двигаться медленно, бойся стоять на месте». 125
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4