60 В. А. Солоухин перь, об эту пору? Худоба одна, кожа да кости. Овцу осенью брать надо. А отчего же бык не в стаде? — Ногу сбил. — Прирезать — и точка! — взмахнул кулаком Григорий». Невольно возникает вопрос: а по какому праву приходили вот так вооруженные люди на любой двор, в любой дом и творили насилие?! Никаких ни прав, ни правил тут не было. Вспомним Ленина: «Понятие диктатуры означает не что иное, как ничем не ограниченную, никакими законами, никакими абсолютно правилами не стесненную, непосредственно на насилие опирающуюся власть». Ленин же придумал, как бы для апелляции к общественному мнению и как бы для оправдания этого насилия и — следовательно — для самооправдания, наклеивание ярлыков как на отдельных людей, так и на целые группы, на целые слои населения. Скажи «священник» — стрелять вроде бы не за что, а скажи «реакционный священник», «поп-черносотенец», и поп — готов. Одно дело — офицер, офицер русской армии, а другое дело — белогвардеец. Одно дело — богатый зажиточный крестьянин, а другое дело — кулак, кулачество. Одно дело просто богатый человек (или хозяйство в целом), а другое дело — богатей. В Сибирских селах (я очень этим интересовался) да и вообще в российских селах на каждые сто домов приходилось 3-5 бедных хозяйств, вроде этой бедолаги тетки Антониды, которая не умела обиходить одну-единственную коровенку. Достоверно известно из разных путеводителей, что в богатом (то есть нормальном) сибирском селе Шушенском на 267 дворов насчитывалось (цитируем путеводитель) «33 двора, хозяева которых вынуждены были работать по найму у своих более зажиточных односельчан». А ведь Шушенское находится именно вблизи Минусинска, о котором у нас идет речь. Как потом прояснилось (а теперь уж окончательно) политика большевиков, захвативших Россию, была направлена не на
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4