«Соленое озеро» 53 — Но если он своих не трогал, кого же он трогал? — Тогда продразверстка была, хлеб у мужиков отбирали подчистую. Свозили в общественные амбары, на ссыпные пункты, увозили обозами. А он этот хлеб отбивал. Оставлял на прокормление отряда... то есть... банды. Остальное возвращал мужикам... Его три года ловили, даже Голикова прислали из Москвы. Но и он Соловьева не поймал, хоть и стал здесь Гайдаром. Сон после ухи (и того, что перед ухой) сморил нас в конце концов, а утром мы к вечернему разговору уже не возвращались. Во-первых, почва, на которую упали Мишины семена, была, значит, не совсем готова, а, во-вторых, Миша почувствовал, наверное, что сказал лишнее (ведь были еще не перестроечные, а всего лишь застойные времена). Одним словом, оба мы сделали вид, что вчерашнего разговора не было. Во всяком случае, замысла во мне — все разузнать и рассказать людям — не вспыхнуло. Но... дрожжинка в сусло была уже брошена и процесс броженья возник. (А один мой приятель, художник, выражается в похожих случаях грубее, но, может быть, и точнее. О непривычной идее, которую надо привнести людям, он говорит так: «Важно человеку вошь в голову запустить. А потом она сама (идея) свое дело будет делать. То там зачешется, то там зачешется... И в конце концов человек поймет, как будто проснется». Это верно. Со мной самим точно так в свое время было. Теперь (по законам свободного жанра) я должен рассказать еще об одной ниточке, протянувшейся между мной и Хакасией и связавшей (дополнительно) меня с ней. Жила в Абакане семья Хроленок. Екатерина Трофимовна — коренная минусинская сибирячка, ее муж Яков Борисович Хроленко, (предки которого откуда-то с Украины, если не из Галиции или из Польши) и три у них сына-богатыря. Старший Виктор учился в МГУ и женился на американке, работавшей по какому-то там обмену в издательстве «Прогресс»
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4