42 В. А. Солоухин О покорении и об освоении Сибири можно написать, вероятно, многотомное исследование. Да уже и написаны десятки очерков, статей, монографий, исторических сочинений. Один перечень литературы о Сибири занимает, например, в словаре Брокгауза и Эфрона целую страницу текста в два столбца мелким убористым шрифтом. Народ же в своем множестве и в своих поколениях едва ли знает и помнит весь многовековой калейдоскоп событий: когда бунтовали ногайцы, когда бунтовали вогулы, когда, где и какой поставили острог, когда подписан был с Китаем договор, узаконивший границы Сибири, а следовательно и Российской державы. Как постепенно заселялась и обживалась Сибирь ссыльными, каторжанами, беглыми «людишками», укрывавшимися за Уральским хребтом от каких-либо наказаний, от поборов, от недоимок, от барского гнева, от оброков, вообще от крепостного права, ну и в конце концов — вольными переселенцами. Народ в своем множестве мог не знать и на самом деле не знает всех этих подробностей, цифр, дат, имен, роли, скажем, Строгановых в покорении Сибири, роли Хабарова или Крашенинникоза (с его описанием Камчатки еще в 18-м веке) . В народе покорение Сибири сразу увязывается с двумя истинно народными произведениями искусства. Они, хотя и могут считаться народными, но созданы профессионалами высокого класса. Я имею в виду песню о гибели Ермака и картину Сурикова «Покорение Сибири Ермаком». Редкое русское застолье, за которым поют песни, обойдется без того, чтобы кто-нибудь в благоприятную минуту не затянул: «Ревела буря, дождь шумел, во мраке молнии блистали, и беспрерывно гром гремел, и ветры в дебрях бушевали». Вспоминать, так уж вспоминать: Ко славе страстию дыша, В стране суровой и угрюмой На диком бреге Иртыша Сидел Ермак, объятый думой.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4