38 В. А. Солоухин Помолчал Алып-хан и ответил он: «Насчет глаз моих правильно ты заметила. Ты же знаешь богатырского моего коня Не хуже, чем самого меня. Он пить не просит и есть не просит, Но седока по степи, как ветер, носит, Только в ушах раздается свист... Но бывает он порой норовист. Хозяйской не слушается руки, Не разбирает ни леса и ни реки. Вот и теперь он меня помчал, Врезались мы в таежные чащи, Я думал, что последний мой час настал, Совсем я себя считал пропащим. Прямо по глазам меня ветки хлестали, Вот отчего они красными стали». Но удалось ли с сотворения мира хоть одну Обмануть внимательную жену? Говорит она, на мужа своего глядя, «Муж мой, обманывать меня не надо. Если ветки тебе глаза нахлестали, Почему же не достали они до ушей? Почему твои мысли черными стали? Почему черно у тебя на душе?» Видит хан, что жену не обманешь и надо Сказать ей всю горькую правду. «Ты Алтын-Арыг, жена моя суженая, Нет судьбы моей горше и хуже. Как же мне не горевать, не печалиться, Если ханство наше кончается. Степи мои белые и зеленые Стадами пасущимися заполнены. Но несчастнее я бедняка последнего, Ибо нет у меня сына-наследника. Стада мои считать некому, За землей моей смотреть некому. Сам я слаб и ветх, домоседом стал, Богатырский конь мой тоже — стар. Он стоит у коновязи и годами спит, А поедешь на нем, костями скрипит. Вот нагрянут враги и что тогда? Угонят они все наши стада. Время сгорбило мою спину, Почему же нет у меня наследника-сына? Семьдесят ханов на свете живет, У каждого хана наследник растет, А у меня даже близких родичей нет, Хоть и дожил я до преклонных лет...»
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4