22 В. А. Солоухин те я, как смогу, переведу сейчас это стихотворение, чтобы слушатели поняли хотя бы смысл...» Впоследствии на литературных вечерах уже дома, в нашей стране, Кильчичаков, рассказывая кратенько о себе, говорил: «Мои стихи переводились на другие языки: на бурятский, на русский, на болгарский...» После паузы он небрежно добавлял: «на испанский...» У него было хорошее чувство юмора. Я рассказал ему про одного старого китайца, жившего в Казахстане. Как он сидел на базаре и торговал мелкой рыбёшкой, наложенной кучками. — Почем рыбка? Китаец смотрел умиленными слезящимися глазами и отвечал: — Севели, севели — пять рублей, не севели — три рубля. То есть, если живая и шевелится... либо снулая и не шевелится. Миша превратил это в нашу «приватную» шутку. Позвонив мне из Абакана (либо из гостиницы в Москве) и услышав мой голос, он неизменно вместо «алло», «здравствуй», «привет», «как живешь» и так далее, сразу спрашивал: — Севели, севели? — Шевелимся понемножку. Из более серьезных «пересечений» с Мишей надо отметить три. Позвонили из Союза писателей: — Требуется поездка в Монголию. Делегация из двух человек. Предлагаем поехать вам, а напарника выберите сами. Я позвонил в Абакан: — Севели, севели? Не хочешь слетать в Монголию? Миша, конечно, захотел. Поездка как поездка, можно бы и не упоминать, но именно там, разговорившись, я согласился переложить на русский язык эпическую хакасскую поэму «Алтын-Чюс». Отрывочек из нее мы уже проходили на первых страницах книги.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4