Соленое озеро» 19 тературного исследования («Владимирские проселки», «Капля росы», «Третья охота», «Трава», «Черные доски», «Письма из Русского музея», «Время собирать камни», многочисленные рассказы и т.д. и т.п.), почему же вдруг — Хакасия? А не любой другой «регион». Ну, скажем, Якутия? Ну, скажем — Бурятия? Почему в справочном словаре («Брокгауз и Эфрон») я полез на букву «М» — Минусинская котловина, а не на любую другую букву? Я думаю, что в повествовании этот вопрос (почему Хакасия?) прояснится. А пока скажу лишь, что так уж у меня получилось. Хакасия как тема подбиралась ко мне постепенно. А впервые я услышал это слово — Хакасия — от моего соученика по Литературному институту от Михаила Еремеевича Кильчичакова. Но, конечно, тогда он (да и до конца оставался Михаилом Кильчичаковым, а еще проще — Мишей. Он умер в прошлом году. Поехал на какой-то хакасский курорт («Горячий ключ»), принял какую-то там радоновую, слишком активную ванну, и ночью остановилось сердце. А сорок лет назад мы вместе учились в Литературном институте, только он шел двумя курсами помоложе. Его сокурсниками были Костя Ваншенкин, Иван Ганабин, Иван Завалий, Лиляна Стефанова, Саша Шабалин, Иван Варрава, Василий Шкаев... всех не вспомнишь. Общежитие у них было в Переделкине на бывших писательских дачах (Паустовского, Ша- гинян, Сельвинского), они ходили на переделкинскую танцплощадку, там перезнакомились с переделкинскими девчатами и многие на них переженились. По крайней мере — трое: Егор Исаев, Вася Шкаев и Миша Кильчичаков оказались женатыми на переделкинских невестах. В наш институт Миша попал своеобразно. Он воевал и на войне потерял руку. Она оставалась при нем, но высохшая и неподвижная. А по профессии (по первой, скажем, профессии) он был танцор-чечеточник. Сначала на вечерах самодеятельности, а потом и в разных концертах по разным тогдашним случаям (1 мая, 8 марта, 7 ноября и т.д.) он между
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4