«Соленое озеро» 205 то одного, то другого жителя этого села увозили в Ачинск и там, как говорится, без суда и следствия... Ни за что, просто, чтобы уничтожить. И значилось в этом списке сорок пять человек. — Что же получается? Двадцать пять семейств во времена раскулачивания, да сорок пять человек в тридцатые годы... Кто же остался? — Из наших коренных, Соленоозерских, никого не осталось. Вот мы с Константином Алексеевичем... Но ведь село заполнено жителями. Откуда же они взялись? — А это немцы Поволжья. В нашем селе, почитай, — одни немцы. Как их выселяли из их республики, так и разбросали по Казахстану да по Сибири. В нашем селе сейчас — одни немцы. Как же жила Хакасия, когда сдался и был убит Иван Николаевич Соловьев и затихло, погасло всякое сопротивление и в аалах, и в таежных горах, и в душах людей, и наступили полные подчиненность и покорность? Так вот и жила. Отбирали коней, овец и коров — отдавали. Увозили раскулаченные многодетные семьи — глядели, как увозят. Увозили мужчин в Ачинск и там расстреливали — радовались, «что не меня». Загоняли в колхозы — шли в колхозы. Заставляли работать за пустые трудодни — работали за пустые трудодни. Запрещали исполнять свои национальные обряды — молчали. Закрывали церкви — молчали. Заставляли распахивать степные долины и сопки — распахивали. Увозили весь выращенный хлеб — смотрели молча, как увозят весь хлеб. Заставляли вырубать тайгу (вплоть до кедрачей) — вырубали, заставляли сплавлять этот лес по Абакану и Енисею — сплавляли. Вылавливали и вывозили из края всю ценную рыбу — смотрели, как вывозят ценную рыбу. Вывозили из края пушнину (соболь, рысь, росомаха, куница), молча смотрели, как ее, эту пушнину, задаром вывозят. Перегородили в нескольких местах Енисей, чем испортили великую реку — ни у кого не спросили...
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4