«Соленое озеро» 203 через зловещие 20-е годы и даже через не менее зловещие 30-е. Константин Алексеевич, как видим, был советским военным, дослужившись до высоких чинов, воевал, вернулся доживать пенсионные годы в родные места. Любовь к родным местам подвигнула Константина Алексеевича образовать в своем доме что-то вроде музейчика. Ведь старый уклад Соленоозерного, старый быт Соленоозерного рушился на его глазах, хотелось удержать хоть какие- нибудь приметы, крупицы этого быта и уклада. Я сам, когда в шестидесятом году подремонтировал в Алепине родительский дом и когда обзавелся машиной ГАЗ-69 (ни на чем другом по нашим дорогам проехать было нельзя), разгорелся собирательским азартом и шастал на «газике» по окрестным опустевшим деревням. Заходим в пустой, бесхозный дом и, как бы ни был он пуст, что-нибудь, да осталось: деревянная ступа, ухват, самодельная солонка, валек для катанья белья, помятый самовар, кочедык (плести лапти), а то и сам лапоть... Вот и Константин Алексеевич Кожуховский насобирал разной утвари, что получше расставил в доме, что похуже свалено в груду на терраске, вернее сказать, на просторном крытом крыльце. Запомнился большой тяжелый железный лоток, что-то вроде волокуши. Оказалось, что это приспособление для добывания соли из Соленого Озера. Прекрасно понимая, что ничего заметного в селе от Ивана Николаевича Соловьева не осталось, все же у меня была одна конкретная цель. Дело в том, что очень хотелось достать (или хотя бы взглянуть) фотографию Соловьева. Ни в каких архивах, ни в каких «делах» — нигде не осталось хотя бы маленькой, хотя бы «милицейской» (в фас и профиль) фотографии этого человека. Александра Алексеевна показывала нам разные фотоальбомы, но в них все больше ее родня, а если посторонние люди, то активисты, первые комсомольцы. Не бандитов же держать у себя как бы в музейном альбоме. И вдруг Александра Алексеевна говорит:
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4