«Соленое озеро 19 сносной тропы. Едва приметный, скрытый тайгою след пригоден для сообщения людей сильных, выносливых и то с некоторым риском... Для проникновения сюда надо преодолеть несколько барьеров, каждый из которых по мере продвижения вглубь становится выше и круче...» «Наша лодка была для этой реки деревянной игрушкой, которую могло швырнуть на скалы, опрокинуть на быстрине, затянуть под завалы из бревен. Вода в реке не текла — летела! Временами паденье потока было настолько крутым, что казалось: лодка несется вниз по пенному эскалатору...» Но, если так трудно и опасно идти вниз по Абакану, то каково же идти вверх? И как же проделали этот путь Лыковы? «Они лодку вели бечевою и на шестах. Раньше все так ходили, правда, недалеко. Но Карп Лыков... особой закваски... Прошел! Недель восемь, наверное, ушло на то, что сегодня... в два дня». Осознав недоступность подобных таежных мест, легче понять, почему в относительной безопасности чувствовал себя со своим отрядом Иван Николаевич Соловьев, почему ЧОНовцы ничего не могли с ним поделать, пока он сам не вышел к ним «под честное слово». Можно вообразить даже, что было бы, если бы Соловьев увел отряд в недоступное место, и люди обосновались бы там наподобие семьи Лыковых. Если сумела прожить пятьдесят лет одна семья, почему бы не прожили сто или двести человек? Или хотя бы тридцать? Это сложный вопрос. Несколько человек, скрепленных семейными узами (да еще — религией!) могли оказаться более жизнестойкой, так сказать, социальной единицей, нежели отряд, состоящий из разношерстных людей, лишенных к тому же главной цели своего существования: вооруженной борьбы с врагом. Другое дело — отдельные люди. Жива даже легенда, что Соловьев не вышел из тайги и не сдался. Что ЧОНовцы и милиция убили кого-то другого (для отчетности и чтобы создать видимость, что с Соловьевым покончено), а сам Иван Нико-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4