Соленое озеро» 191 В обоих случаях один и тот же почерк. Одно и то же коварство замысла. Один и тот же страх моральной ответственности. Телеграмма Ленина свидетельствовала, что с первой минуты ареста адмирал был обречен на быструю и, вероятно, даже тайную смерть. Ленину долгий суд над Колчаком был не нужен. Точно так же не нужен был Советской власти и суд над Иваном Николаевичем Соловьевым. Как мы уже знаем, Соловьев пользовался симпатиями местного населения. Судить его открытым судом, значило возбудить в людях все чувства: доброжелательство, сочувствие, жалость, в конце концов, к отважному, доблестному русскому офицеру, командиру Горнопартизанского отряда имени Великого Князя Михаила Александровича, а вместе с тем возбудить чувство осуждения, если не ненависти, к новой власти и к новым порядкам. Кроме того, на суде ведь Соловьев будет говорить, а люди будут слушать, и ведь неизвестно что, какую правду о новой власти будет говорить подсудимый и каково это будет слушать судьям. Хоть и ежься, а слушай, перебивай, а слушай, затыкай рот, а слушай. Уж лучше сразу заткнуть ему рот. Нет, положительно не нужен был Советской власти суд над Иваном Николаевичем Соловьевым. Спектакль был разыгран по заранее подготовленному сценарию и главными в этом спектакле были обман, коварство, жестокость и подлость. Масштаб другой, но точно так же, как в случае с царской семьей, свалили все на местные екатеринбургские власти, а в случае с Колчаком на местные иркутские власти, так и тут надо было найти на кого свалить. Разыграно было так. По предварительной договоренности Иван Николаевич должен был встретиться один на один с начальником Красноярского ЧОНа Зарудневым. Заруднев должен был передать Соловьеву документ на право мирной жизни и мирного хозяйствования на земле. И хотя Соловьев приехал в станицу в сопровождении своего заместителя Чихачева и своего адью-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4