Соленое озеро» 149 чами: не менее пяти дойных коров, несколько рабочих лошадей, до сотни овец. Такие вот бедняки. Такими вот хозяйствами люди жили до пресловутых колхозов. Как доводили людей до кулачества и ссылки? Я наверняка не знаю, но хорошо помню страшное слово «налог»: кроме обязательного налога — самообложение. Это обязательное постановление сельсовета «сам себя облагай налогом». Хитро? Помню, если хозяин выполнит эти налоги, он облагался твердым заданием. Это уже предел. Ни один хозяин не в состоянии его выполнить. Тогда наступал день, когда во двор заезжала комиссия, заставляла запрягать хозяйских лошадей, грузили все, что было в избе, амбарах, и увозили хозяев с семьей на подводах: до станции Шира, в телячьи вагоны — и поминай как звали. Картина, происходившая в нашем дворе, запомнилась мне так же ярко, как и убийство ни в чем не повинного моего отца храбрым командиром ячейки. Помню неказистую нашу избу из кухни и горницы. Родители наши, очевидно, были большие любители хорошей посуды. Полки от пола до потолка заставлены красивой посудой, кузнецовской и даже китайской. Откуда же все это бралось? Помню, в год несколько раз по дворам аала ездили купцы с большими сундуками на подводах. Фамилию одного помню до сей поры — Мышкиным звался, а второй купец — китаец. Привозили они всякой всячины: чай, мануфактуру, сладости и, конечно, разной посуды. Все это выменивалось на пушнину, выделанные шкуры домашней скотины. Но и мы, ребятишки, зарабатывали неплохо: силком я ловил рябчиков, зайцев, горностаев, хорьков. Всего этого добра вокруг улуса водилось великое множество. За зиму я накапливал две-три бочки птиц и шкурок мелких зверьков. Когда теперь бываю в родной тайге, плачу горькими слезами: не слышно птичьего гомона; на деревьях между веток не мелькнет пушистый зверек, на снегу не увидишь хитрых переплетений головоломных рисунков от следов зверьков — до чего же хитро запутывают следы-дорожки, пока расплетешь,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4