«Соленое озеро 147 вместе с ним скатывался по жестким ступенькам. Так дядя Епифан будил меня каждое утро. Трудное время тревог и забот, но и полное веселья и детских забав. Мы, пастухи и пастушки, собирались в компании, затевали игры. Иногда эти наши увлечения заканчивались печально: у кого-то из отары волки уволокли овцу, а то зарезали корову. Бывало и того хуже. Оставив скотину, мы забирались на вершину Улуг-Тага (Большая гора). Там забав хоть отбавляй: орлиные гнезда, барсучьи норы. А больше всего мы увлекались скатыванием камней. Южный склон горы лысый и крутой, только у подошвы глубокий лог, заросший смешанным лесом. Камни, столкнутые нами на крутизне холма, набирали сумасшедшую скорость, разрушительную силу, с грохотом неслись туда, в пропасть, и исчезали. Однажды вооружившись кольями, мы с большим трудом спихнули огромный валун. Вот он нехотя, словно упираясь, кое-как перевернулся с боку на бок, потом еще раз. Когда он свалился в крутизну, словно обрадовался, облегченно крякнул, на куски раздавил вековечный старый пень, затем он боком задел нависшую слева красную скалу, смахнул с нее вровень себе кусище, и тут началось... Сотни осколков от красной скалы и от самого монолитного валуна вперегонки понеслись в тартарары. Нам в тот миг так, наверное, и почудилось. У нас разинуты рты, в груди замерло. Восторг? Нет, не то чувство, а страх. Настоящий страх перед неведомой, слепой силой. Осколки камня секли и волокли все, что попадало в пути. В логу вершины деревьев гнулись, раскачивались, будто там бушевал ураган. Огромный кусок валуна, перескочив лог, взлетел на противоположный его склон. Деревья еще раскачивались, трещали, когда вдруг один из пастушков заорал: «Корова...» Мы кубарем скатились вниз. Комолая пеструха, раздавленная, разорванная, лежала бездыханная. Она из моего стада. Нрав у дяди Епифана был крутой. На расправу скорый. Как вспомню пальцы его рук на моем затылке, до сих пор спина ежится.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4